Схимонахиня Никодима (Гришанова)

Более 10 лет будущая матушка Елисавета (Беляева) жила и ухаживала за дивеевской старицей Никодимой (Гришановой), которая проживала в Сергиевом Посаде. В доме старицы собирались и часто жили дивеевские насельницы, которые вернулись из тюрем и лагерей. Послушница Татьяна Беляева досматриавала матушку Никодиму и ее сестру Сусанну до их блаженной кончины.


2/15 марта 1990 года почила о Господе схимонахиня Никодима (Прасковья Ивановна Гришанова).


Прасковья Ивановна родилась в 1900 году в местечке Салово Рязанской губернии в крестьянской семье. Она поступила в монастырь в 1914 году по примеру старшей сестры. В монастыре отроковица пользовалась любовью и помощью двух ныне прославленных блаженных — Прасковьи Ивановны и Марии Ивановны. В трудные минуты монастырских работ или моменты сомнений Паше являлся преп. отец Серафим и неоднократно помогал. Случилось однажды, что сестер с водокачки благословили на клирос, а Пашу послали на водокачку. Сестры на радостях все побросали, ничего ей не объяснили и убежали. Осталась она одна, что делать – не знает, а тут еще и водокачка стала. Что случилось, на какую кнопку нажимать? Взмолилась матушка: «Папонька, — так она называла преп. Серафима, — что делать?» Батюшка тут же явился: «Радость моя, посмотри здесь». Она руку в трубу сунула, а оттуда большая сосулька вылетела. Водокачка сама заработала, а Батюшки уже и нет…


Сестры знали, что Преподобный являлся матушке, и иногда спрашивали: «Паша, Батюшка ничего не сообщал?» А как войне начаться, Батюшка ей явился и сказал: «Радость моя! Такое будет, какого отродясь не бывало! Монахов на войну будут брать». Об этом даже сообщили в Саров. Было это после падения монархии.


После закрытия монастыря матушка уехала домой. В деревне началась эпидемия тифа. На деревенской сходке решили, что за больными лучше ухаживать монашке: у неё детей нет, если и умрет — не беда. Почти все больные, за которыми ухаживала матушка, выжили. Великим утешением ей тогда было явление Самой Царицы Небесной. Матушка со слезами рассказывала: «Матерь Божия была в голубой мантии, на Ней епитрахиль и поручи, а красоты неописуемой». Царица Небесная ничего не сказала, только благословила.


Много душевных сил отдала матушка воспитанию одиннадцати сирот – детей умерших родственников.


Еще во время пребывания в монастыре матушка познакомилась с будущим архимандритом Серафимом (Батюковым), духовным сыном старца Нектария Оптинского. По его благословению матушка купила маленький домик в Сергиевом Посаде. После переезда в Загорск в домике матушки тайно от властей была устроена церковь. В ней ежедневно совершались богослужения полным чином. «Какие были службы! – вспоминала матушка. – Как на Небе». Двенадцать лет тайно прожил отец Серафим в этом доме, окормляя паству.

Матушка была восприемницей при постриге последних дивеевских сестер, в том числе схимонахини Маргариты (Лахтионовой) и блаженной Мастридии, жившей тогда в Аламасове. Блаженной монахине Мастридии Дивеевской дали огромный срок заключения — 25 лет! Ее арестовали в 1947 году. Провела в лагере она десять лет. Возвращение ее в родное село было страшное. Односельчане рассказывают, как к дому подъехала милицейская машина и монахиню вывалили на землю «как куль с костями». Она не могла даже двигаться. Московский протоиерей Владимир Смирнов (ныне покойный) из храма Илии Пророка в Обыденном причащал блаженную Мастридию (Мунину) после Карлага. И в это время произошел такой случай: приняв в рот частицу, она тут же легла и долго лежала, как мертвая. Батюшка забезпокоился, не знал, что ему делать. Но дивеевские сестры объяснили ему, что старице горло передавили в Карлаге, с тех пор она твердую пищу, даже самую крохотную частицу, таким образом принимает…

Скончалась она 2/15 марта 1990 года, в день празднования Державной иконы Божией Матери и в день памяти св. Арсения, епископа Тверского, имя которого она получила при монашеском постриге.


Матушка совсем немного не дожила до начала служб в дивеевском Троицком соборе.


Похоронена она в Сергиевом Посаде рядом с духовным отцом архимандритом Серафимом и родной сестрой схимонахиней Сусанной.

Источник: http://ns.nne.ru/news_item.php?id=65

Схимонахиня Домника (Грашкина)

26 апреля 2007 года схимонахине Домнике (Грашкиной Александре Ивановне), одной из насельниц Свято-Троицкого Cерафимо-Дивеевского монастыря, исполнилось 100 лет. Духовенство, благочинная и сестры монастыря поздравили матушку Домнику с юбилеем и вручили ей цветы и сборник сочинений выдающегося церковного писателя IV века Ефрема Сирина, сообщает сайт епархии.


Грашкина Александра Ивановна (в будущем схимонахиня Домника) родилась и жила в селе Дивееве. Она помнит Серафимо-Дивеевскую обитель до ее разорения, в юности обращалась к блаженной Марии Ивановне. «Она истинно святая была, – вспоминает мать Домника. – Как кто к ней придет, она его словно насквозь видит и все будущее его расскажет».

В 1925 году в монастырь уже не принимали. Александре было 17 лет, и ей очень хотелось поступить в обитель. Мария Ивановна жила тогда в богадельне, и монахиня Клавдия, старшая сестра богадельни, привела Александру к блаженной. Взглянула она на нее, да как захохочет: «Ха-ха! Сначала на костыль, а потом в монастырь! В стро-о-гий монастырь!»

Тогда никто ничего не понял, но эти слова оказались точным предсказанием. Александра была пострижена в монашество 27 января 1970 года вместе с монахиней Евфросинией (Лахтионовой, в схиме Маргаритой) в числе 9 дивеевских сестер. Поэтому, когда открылся монастырь в 1991 году, мать Домника уже была пострижена в монашество и, так как достигла преклонных лет, ходила с палочкой. В 1996 году приняла постриг в схиму, вот и получился «строгий монастырь» (из жития святой блаженной Марии Дивеевской).

В настоящее время матушка Домника выполняет молитвенное послушание. Ежедневно она вычитывает строгое молитвенное правило и посещает богослужения.

Источник: http://www.diveevo.ru/173/

Схимонахиня Маргарита (1899-1997) — единственная из дивеевских монахинь, вернувшаяся во вновь открывшуюся обитель.

Однажды приехав в Дивеевский монастырь, Евфросиния Лахтионова стала мечтать о поступлении в обитель. Жила она в крестьянской семье в Херсонской области. Отец согласился отпустить Фросю в монастырь только после явного чуда. Он решил, что если за теленка на базаре ему дадут 26 рублей, то отпустит. Пришел на базар, тут к нему сразу подошел старичок, и купил его теленка за эти деньги.

Евфросиния выполняла разные общие послушания: была телятницей, просфорницей, церковницей Тихвинской церкви, звонаркой. После закрытия монастыря, как и все сестры, скиталась из дома в дом. В 1937 году была арестована и отправлена в лагерь под Ташкентом, где пришлось испытать и тяжкий труд, и болезни, но помощь Царицы Небесной и преп. Серафима не оставляла ее и там.

В послевоенные годы, после окончания сроков заключения, вернулась в Дивеево. Здесь она жила вместе с другими сестрами, ожидая возрождения обители. Все эти годы на службы собирались по частным домам. В домике, где жила мать Евфросиния, состоялся постриг в мантию дивеевских сестер. А в 1984 году по благословению Святейшего Патриарха Пимена она была пострижена в схиму с именем Маргарита.

Однажды схимонахиня Маргарита услышала в своей келье голос Самой Царицы Небесной: «Эта келья и эта местность поднимут всю вселенную». В дом к матери Маргарите всегда приходили богомольцы, желающие поклониться батюшкиным святыням, хранившимся у нее, увидеть саму матушку Маргариту, услышать от нее совет или наставление.

Последние годы своей жизни с 1992 по 1997 год матушка Маргарита провела во вновь открывшейся обители.

9 февраля 1997 года, в день памяти новомучеников и исповедников Российских, мать Маргарита скончалась.

Источник: http://ns.nne.ru/saints/saints_05.php

Монахиня Сусанна (Гришанова Ксения Ивановна, 1896-1979)

Монахиня Сусанна (Гришанова Ксения Ивановна) родилась 14 января 1896 г. в Рязанской области (Сасовский р., д.Подостровная).

Окончила 2 класса сельской церковно-приходской школы. В 1910г. поступила послушницей и в Дивеевский монастырь, до 1925г. была насельницей монастыря. Дата пострига неизвестна.


В 1925г. переехала в Москву в связи с болезнью. Работала няней у знакомых в Рязанской области в д.Подостровной. В С 1928г. до 1933г. жила на ст.Шереметьево Московской области у сестры Синклитикии (Цирковой), у которой помогала нянчить детей.

С 1933 по 1943 жила в Загорске (Сергиев Посад) у своей сестры Прасковьи Гришановой (схимонахини Никодимы), где тайно проживал архимандрит Серафим (Битюков).


До ареста жила у сестры Монахиня Сусанна была 10 лет келейницей архимандрита Серафима (Битюкова), бывшего в оппозиции к митрополиту Сергию (Страгородскому). В их доме по ул. Пархоменко, 39 в Загорске на протяжении всех этих лет совершались богослужения, там бывали многие "непоминающие" священники, духовные дети о.Серафима. Власти искали его, чтобы арестовать, но не успели. 19 февраля 1943г. о.Серафим умер и был погребен тайно под полом того дома, где жил. Отпевал его протоиерей Петр Шипков. Гроб сколотили матушка Сусанна и ее сестра матушка Никодима (Прасковья Ивановна).


6 ноября 1943 года арестована и осуждена за "участие в антисоветской организации и антисоветской агитации"(ст.58-10-2, 58-11 УК РСФСР), приговорена к 3 годам ссылки в Красноярский край.


По этому групповому делу "Антисоветское церковное подполье", 1943г."проходили также епископ Афанасий (Сахаров), иеромонах Иеракс (Бочаров), протоиерей Петр Щипков, Н.В. Трапани.


В октябре 1946 г. матушка Сусанна вернулась с места заключения (Красноярский край, Казачинский р., с.Казачинское) и поселилась в г.Александрове Владимирской области.
В декабре 1948 г. арестована и выслана на "вечное" поселение в Казахстан , Джамбульскую о., Коктерекский р., с.Берлик. В 1953 и 1954гг. от имени матушки Сусанны и под ее диктовку (т.к. она была почти неграмотной ) были написаны письма на имя Берии и Главного Прокурора с просьбой о пересмотре дела. 12 февраля 1954г. был подписан отказ в удовлетворении ее жалобы органами МВД.


После 1956г. матушка Сусанна вернулась домой, в тот же дом, где жил и умер о.Серафим (Битюков) к матушке Никодиме. 5 октября 1979 г. матушка Сусанна скончалась, Она похоронена на кладбище (рядом с могилой архимандрита .Серафима Битюкова).

Подготовлено по материалам сайта Новомученики и исповедники Российские: http://dado.msk.ru/txt/sa/pstgu/mSusanna.html

Блаженная Анна Дивеевская (†1984г.)


В 1927 году Дивеевский монастырь был закрыт. Игуменья Александра благословила, монахинь хранить главные святыни обители в разных местах. Сестры помнили предание о том, что преподобный Серафима предупреждал, что монахиням придется уйти в мир, но, по словам преп. Серафима должен был еще наступить и период благодати Божией на Руси.


Матушка Ефросинья (в миру Евфросиния Фоминична Лактионова) удалось вернуться в Дивеево в конце 40-х годов, она купила на Лесной улице маленький дом, в котором прожила около сорок лет. С ней жили слепая Матрона и блаженная Анна. Из воспоминаний матушки Маргариты (матушка Ефросинья в 1992 году была пострижена в схиму с именем Маргарита): «Как только купили дом в Дивеево, пришла блаженная Анна и заявила: «Буду тут жить, я детям мамка».

Блаженная Анна (в миру Анна Васильевна Бобкова-Морозова) родилась в селе Силево. Известно, что Анна была женой председателя совхоза, а когда овдовела, то затворник Саровский, старец Анатолий, благословил ее на подвиг юродства Христа ради, сказав при этом: «Странствуй по Дивееву». (Она дала обет не встречаться со своими повзрослевшими к тому времени детьми).


В келье, где жила блаженная старица, была икона преп. Серафима, по рассказам матушки Маргариты, блаженная часто подходила к этой иконе и спрашивала: «Куда? — Затем, кивая головой, говорила: «А, поняла…» — И шла по послушанию туда, где нужна помощь людям. Иногда она куда-то надолго исчезала, бродила одиноко по лесам и дорогам.


Бывали случаи, когда во сне блаженная являлась жителям Дивеева и предупреждала об опасностях, грядущих бедах. Приходили к ней совсем незнакомые люди, благодарили за помощь. Летом и зимой она ходила в телогрейке, старенькая и слабая, она часто ложилась спать не на кровать, а у порога.


О кончине своей праведница знала заранее и к ней готовилась. Скончалась она 1/14 мая 1984 года в праздник Иконы Божией Матери «Нечаянная радость». Хоронили блаженную старицу Анну по Пасхальному чину. Незадолго до ее кончины матушка Маргарита говорила ей, что хотела бы послушать Херувимскую. И вот на отпевании неожиданно запели: «Иже Херувимы…».

В конце 80-х годов матушке Маргарите было видение: «Как-то раз я прилегла после обеда, и вдруг, голос, да такой громкий, как у Левитана: «Вставай, сейчас с тобой будет говорить сама Матерь Божия». И действительно, зазвучал голос, да такой сладкий, — от Казанской Божией Матери, что в углу висела: «Эта келья и эта местность поднимут всю вселенную».


Из рассказа инокини Свято-Троице-Серафимо-Дивеевской обители Марины (Гавриленко): « Вскоре стали появляться первые паломники. Они приходили к дому, спрашивали у матушки, можно ли приложиться к святыням Преподобного. У матушки Маргариты хранились: крест, рукавички, свеча, чугунок, поручи, вериги и другие святыни Батюшки.


Стали приезжать целыми автобусами, — без устали принимала всех матушка, и люди потихоньку разносили по земле весть о том, что Дивеево — этот благословенный Дом Царицы Небесной — существует. Существует Канавка — стопочки Матери Божией, святые источники, дающие прохладу и утешение, живет матушка Маргарита, сохранившая в себе, как в капле воды, — духовный строй всей старой обители.
Пришло время возрождения Дивеева. Со всех сторон стали собираться сюда верующие, — по одному, по двое, и целыми семьями. Покупали здесь дома, устраивали хозяйство и жили в ожидании открытия обители…

В Лазареву субботу — 30 апреля 1989 года архиепископом Горьковским и Арзамасским Николаем была освящена в Дивеево деревянная церковь в честь Казанской иконы Божией Матери у Казанского источника. Возобновлялась церковная жизнь в Дивееве, исполнялось предсказание батюшки Серафима о том, что со временем будет на окраине Дивеева деревянная церковь Казанской иконы Божией Матери, а каменная отойдет монастырю».

Блаженные Дивеевские старицы, молите Бога о нас!

Источник: http://kctp.ucoz.kz/publ/rossija/moskva_matrona_moskovskaja/blazhennaja_anna_diveevskaja_1984g/9-1-0-206

Златоустовский огонь

Свет памяти протоирея храма Илии Обыденного в Москве Владимира Ивановича Смирнова (27.07.1903-01.06.1981)

Многие годы дивеевские старицы окормлялись у протоиерея

Владимира Смирнова, настоятеля храма Ильи Обыденного в Москве

«Когда вы соберетесь после предания земле моего бренного тела, отслужите литию <…> сядьте вокруг стола, и пусть старший из вас, о. Владимир Смирнов, прочтет вам мое последнее слово, и пусть оно будет моей исповедью и задачей для вас…

Завещаю вам, моим духовным чадам, всегда иметь перед своим духовным взором этот Златоустовский огонь, — он всегда поможет удержаться, или, если упал, — подняться на соответствующую вашим силам Христову высоту. Бойтесь только обращать в нечто привычное и будничное, прозаичное и земное Святое Евангелие и переданное нам служение ангелов . Пусть Златоустовский огонь будет вашим идеалом, вашим небом; имейте всегда перед вашим духовным взором Лествицу Иаковля. Будьте ближе, как позволят вам это ваши силы, к Неопалимой Купине… Вспомните вот о такой любви: «Господи, если за мои грехи Ты пошлешь меня в геенну, и там я не перестану любить Тебя». Эти слова, кажется, святителя Димитрия Ростовского… Всегда имейте в сознании Божественный Огонь, сошедший на землю, Божию Любовь, посетившую нас; животворящий Крест, возрождающий души наши. Пусть всегда перед вами будет знамение нашего удела на земле, нашей судьбы, уготованного нам наследия милостию Божией, — Божия Матерь. Она и есть Неопалимая Купина, к которой Господь судил нам приближаться…»

Это — выдержка из завещания протоиерея Иоанна Потапова, духовного отца протоиерея московского храма Илии Обыденного Владимира Ивановича Смирнова (1903—1981), со дня рождения которого в 2003 году исполняется 100 лет и о котором пойдет речь в нашей статье.

…Небольшой храмик в честь пророка Илии стоит в самом центре Москвы, почти теряясь среди окружающих домов. В 1960 — 1970-х годах сразу при входе в храм вас встречал его многолетний верный страж Виталий Сергеевич — высокий пожилой мужчина (ныне покойный), помогавший клирошанам протиснуться сквозь толпу народа. Со стены взирал Спаситель, проникновенно написанный во весь рост священномучеником Серафимом (Чичаговым). По праздникам и воскресным дням справа за свещным ящиком можно было видеть старосту Макара Никифоровича Гончарова. Купив у него свечку, проходили к солее основного храма — к чудотворному образу Богоматери «Нечаянная радость».

Из служивших здесь иереев назовем лишь наиболее выдающихся по своей пастырской харизме за последние 70 лет: это настоятели — отец Виталий Лукашевич (погиб в Уссурийском крае в 1938 году), отец Александр Толгский3 (умер в 1962 году), отец Николай Тихомиров (умер в 1987 году), а также священники Александр Егоров, прослуживший в храме чуть ли не 50 лет (умер в 2000 году), и, конечно, Владимир Иванович Смирнов.

Родом он был из села Одинцово Московской области. Отец Володи, Иван Константинович, работал на железной дороге смазчиком. Со временем благодаря усилиям его жены Ольги семейству удалось наладить собственную мелкую торговлю и даже открыть что-то вроде трактира. Однако внезапный пожар уничтожил все дело. Иван Константинович с горя начал «зашибать» и в 1910 году умер. Ольга осталась одна с пятью детьми3. Ей по мере сил помогал крестный отец Володи — псаломщик ближайшей церкви Алексей Андреевич. Благодаря его поддержке мальчик смог окончить четырехклассную одинцовскую школу.

Детство Володи было ознаменовано чудесным событием. В трех-четырехлетнем возрасте ему в больнице сделали неудачную операцию, и он стал инвалидом. «Лежал я на печи, — вспоминал батюшка, — ходить не мог. Друзей у меня никого не было. Единственные друзья — это преподобный Сергий, святитель Николай… Так я и рос». Все же, как сказано выше, в школу его определили. И вот в 1913 году, когда на торжественное прославление святителя Гермогена в Москву со всех концов России потянулись тысячи паломников, с группой учащихся из Одинцова увязался в первопрестольную и Володя, которого учительница из-за его костылей сначала отказывалась брать. Приехали в Кремль. К Успенскому собору огромная очередь. Стоять в ней не одни сутки. Но можно было войти в собор с другого конца и поклониться мощам издали. Так и решила сделать учительница. Володя же стремился припасть к самой раке, дабы получить исцеление: он видел, как только что исцелился поднесенный к мощам мужчина, кричавший от боли и вдруг затихший. Мальчик слезно просил учительницу, но та не решилась нарушить установленный порядок. Тем горячее молился он святителю — пусть издали. А на следующий день, проснувшись, почувствовал себя почти совершенно здоровым. Костыли ему больше не понадобились…

В 1915 году мать вторично вышла замуж. Отчим-сапожник посадил Володю латать обувь: нужно было зарабатывать на хлеб. Однако учительнице жаль было талантливого воспитанника, и она все же уговорила отчима отпустить пасынка в Москву, в торговую школу Ростовцева, находившуюся на теперешней площади Маяковского. Денег на учебу дал местный священник.

Весной 1917 года отчим пошел работать в охрану железной дороги. Семье пришлось уехать в Минск. Там Володя учился в частной гимназии. Вернувшись через год в Одинцово, окончил школу — к тому времени уже девятилетку, после чего поступил вначале в Московский железнодорожный техникум, а затем в Путейский институт. Институт окончить не удалось, так как отчим бросил семью, вся забота о которой легла на плечи юноши. Володя стал работать на кирпичном заводе, потом служил на железной дороге в Самаре, а в 1926 году возвратился к матери и устроился в одинцовское райжилуправление.

Тогда-то Володя и познакомился с молодым человеком Ваней Шапошниковым, интересовавшимся духовными вопросами и в конце концов приведшим нового друга в Высокопетровский монастырь. Во главе монастыря стоял епископ Варфоломей (Ремов). Володя стал бывать там все чаще — прислуживал, иподиаконствовал, получал начатки духовного знания. В Высокопетровской обители проживала группа монахов из закрытой в 1923 году Зосимовой пустыни (что на станции Арсаки) — иеродиакон Никита, ставший архимандритом Петровского монастыря, иеромонах Зосима, Герман (Полянский — родственник настоятеля церкви Благовещения на Бережках), а также архимандрит Агафон. К последнему Володя почувствовал особое душевное расположение, исповедовался у него.

«Среди иподиаконов владыки Варфоломея, пожалуй, наиболее постоянными, стойкими были два юноши — Володя и Ваня. Володю звали «Володя черненький», так как был еще юноша «Володя беленький». Эти два собрата (Володя и Ваня) так были дружны между собой, что потихоньку их прозвали «нитка и иголка» — так они были единодушны и нераздельны. Оба они были духовными детьми батюшки Агафона, очень были ему верны и послушны, были приняты у него дома и на даче, куда он уезжал летом».

В 1927 году вышло постановление о том, что окончившие учебные заведения должны работать только по специальности, и Владимиру Ивановичу пришлось устроиться прорабом на строительстве и реконструкции Белорусской железной дороги. В 1933 году в связи с разгоном группы монахов во главе с епископом Варфоломеем Владимира Ивановича арестовали и через некоторое время выслали на три года — сначала в Вологду, затем в Котлас и, наконец, под Сыктывкар. В ссылке он сильно болел и недоедал, так что стал всерьез опасаться смерти — тем более что срок уже кончился, а его все не отпускали. Утешение Владимиру Ивановичу было послано в лице замечательного батюшки отца Луки, сказавшего: «Не бойся, ты не умрешь. Вот придет Благовещение — ты причастишься, пойдешь в ОГПУ, постучишь в окошко, тебе дадут документы, и ты уедешь». И точно, после соборования болезнь оставила Владимира Ивановича, а после Благовещения он получил право уехать. В Москве без прописки никуда не брали. Владимир Иванович некоторое время трудился на прокладке железной дороги Москва—Минск, а потом на строительстве жилья в Коптево от Боткинской больницы, куда его пригласил Борис Уткин, будущий священник (они сблизились еще в Петровском монастыре, где вместе иподиаконствовали). В Коптево в 1938 году Владимир Иванович женился. Вскоре его начальник Кульбах перешел работать на станцию Сходня (там возводился дачный поселок) и взял Владимира Ивановича с собой. Тот поселился при стройконторе, ставшей впоследствии его домом на тридцать лет.

С началом Великой Отечественной войны Владимира Ивановича мобилизовали. Под Смоленском он сразу же угодил на передовую и был тяжело ранен в переносицу, отчего полностью утратил зрение. Последовала эвакуация в Москву, затем в Горький, где боец Смирнов пролежал в госпитале около года. Зрение, слава Богу, вернулось, но след от ранения остался на всю жизнь. С «белым билетом» Владимира Ивановича сначала прикомандировали к одному из эвакогоспиталей, потом определили кладовщиком на хлебозавод, потом послали на строительство жилого дома около Курского вокзала (к тому времени война уже кончилась). Здесь он опять, что называется, «попал в переплет». Одного из его прежних начальников (кажется, Кульбаха) обвинили в растрате. К следствию привлекли и Владимира Ивановича. Для защиты на суде требовались деньги. И вот в Новодевичьем монастыре, куда с целью их раздобыть «подельник» Кульбаха понес продавать духовные книги, ему встретился отец Александр Ветелев. Встреча была промыслительной: Владимира Ивановича уже давно тяготила жизненная суета, а отец Александр тут же пригласил его псаломщиком, и тот сразу согласился, честно предупредив, впрочем, что его могут осудить. Что и произошло: подследственный Смирнов получил три года ссылки, однако через месяц в связи со смертью Сталина был освобожден и вернулся прямо в Новодевичий монастырь, навсегда отныне войдя в лоно Церкви.

Отец Александр очень полюбил Владимира Ивановича и собирался сделать его диаконом, даже написал рапорт об этом Святейшему. Но вскоре отца Александра перевели в другое место. Сменивший его отец Валериан (Николаев) не хотел, с одной стороны, лишиться такого псаломщика, а с другой — и служившего в монастыре протодиакона Петра Зверева, обладавшего прекрасным голосом: именно на место Петра, страдавшего приверженностью к алкоголю, отец Александр и намечал поставить Владимира Ивановича, который уже свыкся с мыслью о служении у Престола в священном сане и весьма переживал, находя утешение у служившего в то время в Новодевичьем монастыре священника Иоанна Потапова — своего духовного отца. Отец Александр Ветелев, однако, обратился к своему другу, протоиерею Александру Толгскому, настоятелю храма Илии Обыденного, с просьбой взять Владимира Ивановича в помощники к престарелому протодиакону Николаю Николаевичу Орфенову. Тот поначалу категорически отказал: «У меня уже есть кандидат!» Через несколько дней наступил праздник иконы Божией Матери «Нечаянная Радость». И вот вечером на всенощной в Новодевичий монастырь вдруг является человек из храма Илии Обыденного с известием, что завтра на литургии в этом храме Владимира Ивановича Смирнова будут рукополагать в сан диакона!

Так и случилось: 22 декабря 1954 года архиепископ Макарий (Даев) рукоположил В. И. Смирнова во диакона к храму Илии Обыденного.

По смерти протоиерея Александра Толгского настоятелем храма назначили протоиерея Николая Тихомирова. 22 апреля 1962 года на Вербное воскресенье отца Владимира Смирнова рукоположили во иерея. Он стал третьим священником храма Илии Обыденного (вторым был отец Александр Егоров, служивший здесь с 1951 года).

Какое-то нездешнее внутреннее спокойствие, бесконечное смирение и отзывчивость в сочетании с абсолютным самоотвержением неотразимо влекли людей к отцу Владимиру. Служение батюшки покоряло простотой и проникновенностью. Не получив даже семинарского образования, он тем не менее отличался столь широкой начитанностью и осведомленностью в богословских вопросах, какую не часто встретишь и у «академиков».

Шли годы. Отец Владимир продолжал жить на станции Сходня, где у него с матушкой была своя половина дома в небольшом саду. Когда ехать домой после службы оказывалось уже поздно, батюшка отправлялся ночевать к обитавшей рядом с храмом пожилой инокине алтарнице Зиновии или просил постелить ему постель в крестильной комнате. Зиновия, на протяжении многих лет одна справлявшаяся с многохлопотными обязанностями по алтарю, с 5 часов утра была в храме; вскоре отец Владимир приступал к совершению проскомидии. Постепенно подходили алтарники, певцы и чтецы левого клироса: художник Алексей Петрович Арцыбушев, Павел Иванович Аристархов, теноры — Иван Иванович Шапошников и Алексей Павлович, бывший мастер завода «Серп и Молот» (умер в 1980 году), за которыми в хоре тянулся и автор этой статьи, басы — математик Николай Сергеевич Ермонский16, инженер Дмитрий Сергеевич Левшинский (умер в 1989 году), Алеша (ныне доктор архитектуры Алексей Серафимович Щенков) и другие. Из женщин запомнились: Антонина Ивановна Розанова, Елена Ивановна Оболенская, Татьяна Николаевна Протасьева. Частенько бывала и матушка отца Владимира Зинаида Карловна (1-й голос), Ольга Алексеевна с Александрой Александровной (обе пели 2-м голосом, обе вместе попали под машину и скончались 2 и 3 марта 1985 (?) года). Позднее, в конце 1960-х годов, в хоре стала петь студентка Инна, ставшая потом женой отца Валентина Асмуса. Сначала нами руководила весьма пожилая женщина Софья Григорьевна Липатова (умерла в 1986 году); затем Милица Андреевна (в монашестве Серафима, умерла в 1991 году), а после нее Галина Михайловна Мельгунова (умерла в 1997 (?) году), которая позже пела у отца Валериана Кречетова в Отрадном. Всех их при надобности могла заменить худенькая и энергичная старушка Елизавета Александровна Грошева — ближайшая и, пожалуй, старейшая духовная дочь батюшки Владимира.

Апостол и шестопсалмие читали, как правило, Алеша, Алексей Павлович, Иван Иванович, а иногда и Николай Сергеевич. По большим праздникам за поздней литургией Апостол читали басы из правого хора (под руководством Валерия Григорьевича Каткова) — покойные ныне Александр Николаевич Попов или Борис Петрович Шифрин, племянник знаменитой артистки Большого театра Н. А. Обуховой (о чем он любил напоминать), состоявший в хоре МХАТа — несравненный рассказчик, знаток церковной жизни Москвы со времен Патриарха Тихона. В басах стоял и Алексей Николаевич Скороспелов.

В 1960—1970-х годах в Ильинском храме пели тенор-альтино (!) из хора В. С. Комарова Алексей Иванович Шибалкин, одновременно состоявший в хоре Государственного Комитета по радиовещанию и телевидению, а также тенор Олег Георгиевич Батурин. Из женщин я знал только двоих: Веру Хохлову — по вечерней музыкальной школе № 10, где мы занимались вокалом у Ирины Дмитриевны Микитко, супруги известного протоиерея Николая Эшлимана, и Людмилу Георгиевну Стальскую, впоследствии преподававшую в регентском классе при Московской духовной академии и регентовавшую в Подмосковье.

Но вернемся к батюшке, которого в последнее десятилетие жизни ждали нелегкие испытания. Году в 1973-м кому-то для чего-то понадобился его домик на Сходне. Отец Владимир с матушкой Зинаидой Карловной был вынужден покинуть родное гнездо и переехать в Люберцы в стандартную пятиэтажку. Года через два, садясь в автобус, он поскользнулся и ногой попал под колесо — с тех пор нога стала побаливать и плохо слушаться. 1 декабря 1976 года последовала смерть инокини Зиновии — верной сподвижницы и сомолитвенницы по алтарю, заботливого друга не только отца Владимира, но и всех сослужителей его. И, наконец, летом 1978 года у батюшки случилось нарушение мозгового кровообращения, вызвавшее почти полную потерю трудоспособности. Постепенно он несколько оправился, однако передвигался еле-еле. Слава Богу, хоть речь сохранилась. Отцу Владимиру пришлось уйти на пенсию. На освободившееся священническое место посвятили диакона Петра Дьяченко. В свою очередь, на место отца Петра, продолжавшего служить в храме Илии Обыденного до своей преждевременной кончины (1991), в качестве диакона прислали из Академии студента 1-го или 2-го курса отца Николая Важнова.

Отец же Владимир Смирнов в течение трех лет с покорностью нес ниспосланный ему крест — находиться вдали от родного храма, где теперь он мог бывать лишь по большим праздникам несколько раз в году. Это «заключение» скрашивалось заботливым уходом матушки Зинаиды Карловны, приездами сына с внуком и посещениями духовных детей. К маю 1981 года силы окончательно покинули батюшку, он слег, чтобы больше не встать. 1 июня сердце отца Владимира остановилось. 3 июня гроб с его телом доставили в храм. Панихиду отслужил отец Владимир Воробьев, духовный сын покойного. На отпевание, совершенное причтом храма во главе с настоятелем отцом Николаем 4 июня, в Вознесение, прибыл Высокопреосвященнейший митрополит Минский Филарет, пожелавший попрощаться с батюшкой, которого всегда любил и уважал. Здесь же находились духовные дети и близкие отца Владимира: протоиерей Николай Ведерников, иереи Кирилл Чернетский, Сергий Брздыка и другие. Всего в отпевании участвовало девять священников и пять диаконов.

Прочувственное слово об усопшем произнес отец Сергий Брздыка: «Он был проповедником, который проповедовал слово Божие не только во время богослужения, но и при совершении треб. Многим памятны его слова и при отпевании, и при венчании, и при других богослужебных моментах, и во внебогослужебное время. Он старался привести людей ко Господу и был большим душепопечителем. Он много сил, много времени отдавал окормлению своих духовных детей, и даже, может быть, больше сил, чем их у него было. И он не только окормлял, но и при помощи своих многочисленных духовных чад старался оказать помощь страждущим и одиноким, больным, нуждавшимся людям, причем делал это разумно и вдумчиво. И вот такая самоотверженная его жизнь, такое самоотверженное несение евангельского подвига, конечно, ослабило его силы. И сейчас мы провожаем отца Владимира в последний путь как пастыря доброго. И еще хочется сказать, что в последние годы отец Владимир очень тяжело болел, и болезнь эта была вызвана не только переутомлением, но и, может быть, многими скорбями, потерей близких и тем, что самоотверженный пастырь страдает за грехи своих пасомых. Он покрывал большой любовью грехи приходивших к нему, и эти грехи уязвляли его дух и тело. И вот сейчас, прощаясь с нашим дорогим собратом, а вы — со своим пастырем, отцом Владимиром, мы будем молиться о прощении ему вольных и невольных грехов, а сами попросим у него тоже прощения, чтобы своей любовью отец Владимир покрыл наши преступления и прегрешения против него. И верим, что душа его пойдет к Престолу Господню, а любовь, которая никогда не умирает, любовь его останется с нами, и его молитвы всегда будут охранять и покрывать нас. Аминь».

Похоронили протоиерея Владимира Смирнова на Ваганьковском кладбище в Москве.


Протодиакон Сергий Голубцов,

протодиакон храма прп. Пимена Великого в Новых Воротниках

Московский журнал № 6, июнь 2003.

http://www.mj.rusk.ru

Источник: http://porechje.zachalo.ru/nasled.htm